Toogle menu
Божена Рынска

Длиннее обыкновенного

Насладиться чтением

«…Длиннее обыкновенного руки, — понимаешь, длиннее обыкновенного! — маленькая ножка, в меру большая грудь, правильно округленная икра, колена цвета раковины, покатые плечи, — но главное, знаешь ли что? — Легкое дыхание!»
Моя соседка Валя Лялина когда-то почти попадала под это описание, только длиннее обыкновенного у нее были ноги, а не руки. Руки у Вали были самой обычной, человеческой длины. Легкого же дыхания у нее не было, да и быть не могло - окна общаги, где была прописана Валя, выходили на люблинские поля аэрации. Посмотрели бы мы, как в этих обстоятельствах дышалось бы гимназистке Оле Мещерской, и сколько бы весило ее пресловутое легкое дыхание.
Ноги, главное свое достояние, Валя сильно берегла и каждый вечер заворачивала в целлофан с пупырышками, но ни завернутые, ни развернутые ноги не смогли обеспечить ее условиями для легкого дыхания. В общаге воняло кошками, кровавым режимом мытья полов и липким наследием застоя в душах с плохим напором. Хриплое дыхание соседок разгоняло нежные образы бунинских гимназисток, образы таяли, растекались грязной лужей по разбитому кафелю общих туалетов, покрытых кудрявыми отходами коллективной депиляции.
Покинуть этот атмосферный оазис своими ногами было проблематично, хотя именно на ноги опирались валины надежды.
Валя изучала рынок ног, читала брошюрки серии «Продай свое тело», но куда бы она ни сунулась со своими ногами, люди некультурно смеялись за спиной, приговаривая  «Руки коротки!», и даже добавляли какую-нибудь обсценность. По-любому выходило, что правда – она не в ногах, а в руках, только руки должны быть длиннее обыкновенного, и никак иначе.
Валиных рук пока хватало только чтоб поесть, а вот вырвать ими большой план жизни никак не получалось.
Но Валя не отчаивалась. Каждое утро она делала упражнения из брошюрки «Тянись за мечтой», направляя свое фен-шуй в сторону Садового кольца. Ее прана стала мощной и позитивной, глаза налились тяжелым золотым блеском, и у нее, наконец,  стали отрастать руки.
Этими чуть отросшими руками она выгодно поменяла свою крошечную вонючую комнатенку на такую же вонючую, но  побольше, правда, с мужем-морячком, попавшимся на Валины ноги. Валя продолжала практиковать праноеденье. Руки ее все росли и росли, и скоро-таки стали длиннее обыкновенного, как и завещал классик. Не вставая с мужа, она могла ввернуть лампочку или взять пиво из холодильника, хотя комната была немаленькая. Но дышалось ей по-прежнему тяжело, что и понятно – у нее там,  на 3-м кольце, за окном летала вся таблица Менделеева.
Проявив бешеную энергию, разгребая отросшими руками препоны, Валя удачно посадила морячка за изнасилование, получила компенсацию от фонда «Руки прочь» и купила квартиру в хрущевке под снос, куда заблаговременно прописала мертвых душ, прикупленных по случаю в поселке ее детства Малые Ляли.
К тому времени она уже смело ездила в метро на семинары по развитию женственности, дыханию маточкой, праноедению и ругалась на приезжих, из-за которых москвичам не охнуть, не вздохнуть. Она сменила имя на Анжелу и завела личную мечту – лежать на крыше элитного дома в позе йога, смотреть в небо и дышать полной грудью.

 

Руки такой загребущей длины было не отрастить с помощью всех духовных практик мира, но тут ее хрущевка все-таки пошла под снос. Обычные жилички получили термитники в новой Москве, а девушки с руками подлиннее - в доме серии Ч-666 в пределах МКАДа. Кроме того, паспортистка допустила ошибку, и оказалось, что в хрущевке были прописаны двое и Валя, и Анжела. Вместе с мертвыми душами это получалось уйма метров. Правда, одна из душ при расселении материализовалась и заартачилась. Мол, я жива, и по закону города Москвы мне причитается отдельное жилье ! С нахалкой надо было что-то решать, и на спиритическом сеансе в клубе веганов-ветеранов Валя-Анжела так подтолкнула вечно вялый призрак Гоголя, что тот виртуально напрягся и втащил скандальную душу за ее недлинную руку обратно в свой роман, да еще и сжег повторно, от греха подальше, потому что был, как известно, большим мистиком.

С тех пор, как Валя переименовалась в Анжелу, руки у нее стали не только длиннее обыкновенного, но длиннее даже самого необыкновенного. Она отбирала у мужчин руки и сердца, без зазрения совести делила купленную в браке недвижимость и меняла квартиры за Садовым кольцом на квартиры внутри оного. За десять лет она приросла метрами – во всех отношениях. Руки ее стали длинными,  длиннее ног, и ей приходилось их складывать в специальный чемоданчик для ручной клади, а наружу выпускать только пальчики в бриллиантах. Но дышать ей было по-прежнему тяжеловато, ну не так, как хотелось, не полной грудью.
На этом этапе ее мог бы убить некрасивый казачий офицер, польстившись на пальчики, но у казаков в те года были более важные занятия. Они защищали православные скрепы и свое право пахать кубанские поля главного прокурора. Да и возраст у Анжелы уже подходил к критическому даже для казачьего офицера, уже ее колени все меньше походили на раковины, икры круглились не так правильно, да и в целом цена ног падала, а конкуренция росла.
Поздним вечером, возвращаясь от очередной, продэпилированной во всю длину, клиентки, Анжела вышагивала по Москве, тяжело дыша дешевыми духами и вредными туманами. Уворачиваясь  на переходе от трамвая, она упала в масляную лужу и в горе выматерилась на молодой месяц, проклиная русскую классику, так подло ее обманувшую.
И в этот-то тяжелейший момент трудоемкой анжелиной жизни на нее будто атмосферой пахнуло. Откуда ни возьмись прилетел песни весенней намек. «Ти-ше! Слы-шишь? – йога на крыше!» - пел баритональный тенор, и хор вторил ему нежными голосами нетронутых гимназисток.
У Анжелы открылось второе дыхание, страшное по силе и убедительное по содержанию. Чтобы попасть в ТСЖ «Дыхание», она в кратчайшие сроки совершила сто семнадцать обменов, браков, разводов и совращений разного рода. В кольца ее необыкновенно длинных рук попадали снесенные ларечники и перспективные священники, элитные фитнес-тренеры и писатели исторической правды. Добравшись до вершины возможного, охомутав одновременно независимого лидера фракции и национальный символ веры, она чуть выдохнула – и оформила на себя две квартиры, одну, квартиру - чтоб жить, а вторую - чтоб на что жить. Лидер и символ смылись за ненадобностью, к услугам Анжелы теперь было все качество жизни, включая коленные раковины Филиппа Старка и правильно округленную черную икру. Сгоряча она захотела добавить к своему новому хозяйству мансарду и цоколь, но в этом удивительном доме руки были длинными решительно у всех, и Анжеле в знак ее вступления в общество равных возможностей надавали по рукам прямо в каминном зале.
Кроме того, из Анжелы ей пришлось переименоваться в Ульяну, так как еще в 2015 году, при заселении ТСЖ «Дыхание», совет жильцов, состоящий, в основном, из Борисов и Михаилов, постановил пунктом 5 раздела 2 - «квартира в элитном в владении ТСЖ Дыхание не может быть продана женщинам с именем Анжела», а уж в 25 году Анжел и на порог не пускали.
Став Ульяной с двумя квартирами, бывшая Валя наконец-то выдохнула из себя всё лишнее - детство в Малых Лялях, общагу на шоссе Фрезер, панельку в Марьино, улицы Витебская-Сортировочная и Фарфоровский пост. И отправилась за своим новым, легким дыханием туда, где пел волшебный голос – на крышу, к распластанным телам других девушек с необыкновенно длинными руками.
Перешагивая через хитрые переплетенья рук, гуру скай-йоги Хнур Ханур (гм) интимным голосом командовал «Вдох! Выдох!» Дыханье Ульяны стало легким как амазонская бабочка. Оно заполнило собою Ульяну, Хнура Ханура, девушек, крышу и влетело через каминную трубу прямо в лобби, где в раздумьях и в золотых очках сидел князь Мещерский. Князь, сделавший состояние на игровых автоматах, в прошлой жизни был известным исследователем Серебряного века, и чуйка не могла его подвести – в просторном лобби пахнуло тем самым знаменитом легким дыханием, которое веяло над всей Россией, которую мы потеряли и которую приобрели.
Отшвырнув трехтомного Блока, уронив томного официанта, князь бросился на крышу, в эпицентр дыхания, и упав сухими коленями на травяное покрытие, воскликнул: «Одной тебе, тебе одной, любви и счастия царице, готов отдать пентхаус свой и прямо в нем с тобой жениться!»
Но он Ульяне был не нужен. Это еще зачем? Ей и без князя было, очень мило в этом смысле. Легко дышалось.
Поэтому она совершенно платонически обвила князя кольцами своих удивительных рук, улыбнулась нежным ртом цвета подметки Лабутена и процитировала Камю, часто говорившего Сартру: «Чем ближе вход в Упанишады, тем меньше от мужчины надо!»
Ну и всё.

Назад
Вперед
Go To Top