Toogle menu
Михаил Козырев

Уэмбли в подарок

Насладиться чтением
- Пятиминутная готовность!  - заглядывает в мою гримёрку Мартин.
- Йеп!  - подтверждаю я.
Докурить.  Коньяк.  Зеркало.  Капли в глаза. Ак-ку-рат-но.  Поморгать.  Накинуть куртку.  Застегнуть рукава.  Выдохнуть, закрыть глаза. … восемь, девять, десять.  Поехали!
Коридор.  Адам.  Пошли.  Белый коридор с дверями в гримёрки заканчивается тёмным тоннелем, где голоса возбуждённой толпы сливаются в густой рокочущий монотонный рёв.  Том ждёт здесь у рэка с инструментами прямо перед лестницей на сцену.  Гитары составлены по порядку, отсчёт от лестницы в точном соответствии с плейлистом.  Поворачиваюсь к нему спиной.  Два передатчика на поясницу.  Провод от ушных мониторов под курткой.  Наверх через воротник на шею и в уши.  Рёв затихает.  Поправляю наушники.  У Тома в руках мой Gibson, на котором я играю первые пять песен.  В одной руке – гриф, в другой – ремень, который он привычным движением закидывает мне через плечо.  Показываю ему, что нужно чуть подтянуть длину, чтоб гитара заняла нужное положение.  Слева и справа подходят все участники команды.  Встать в круг, взяться за плечи.
- Rise and shine, motherfuckers! – хором.
- Давайте порвём этот город! – добавляет Мартин, - свет!
Стадион погружается в кромешную тьму.  Звуковая волна человеческого крика заставляет стены задрожать.  Ловишь себя на этом сладком чувстве в груди, там где сливаются рёбра – кажется, к такому невозможно привыкнуть.  Сложно унять дрожь в руках.  «Колизей…  гладиатор…  палец вверх-палец вниз…» - проносится в голове.
- Пошли, малыши!  - перекрикивая толпу, орёт Мартин.
Первым по лестнице поднимается Ларри, потом Адам, потом я.  Сердце выпрыгивает из груди, стучит с такой силой, что сложно становится дышать.  «Ну-ка успокойся, ты взрослый мальчик, ты сам этого хотел сегодня».   С верхней ступеньки перед глазами раскидывается звёздное небо, море огней во влажной тьме ревущего стадиона.  Вот этот первый шаг на саму сцену, на вибрирующую поверхность, на древнюю арену, на упругий ринг, на дрожащую платформу  посреди океана…  Мой путь во мраке подсвечен светящейся лентой на полу – по диагонали через центр направо…  Ларри вскидывает палочки в воздух:  “One two three four!...”.  Я ударяю по струнам…
В свете прожекторов я вижу, как движение огоньков становится упорядоченным, они начинают синхронно двигаться в ритм, взятый группой.  Постепенно глаза различают бескрайнее море лиц и голов, колеблющихся в такт.  Кажется, что и сердце взяло тот же самый темп и теперь бьётся точно в ритм барабанов.  
- Привет, Лондон!  Привет, мир! Привет, Вселенная!  - это рядом со мной кричит, доставая голосом до самых отдалённых уголков земного шара, мой друг, товарищ и брат, вокалист нашей группы.  
- Мы четыре парня из Дублина, и мы зовёмся U2!!!

Сегодня вечером я на концерте U2 на Уэмбли.  Точнее, я даю концерт в составе группы U2 на Уэмбли.  Я сегодня гитарист по кличке Эдж.  Так его знает весь мир.  Точнее, знал, потому что группа исчезла много лет назад.  Но сегодня я – Эдж.  В его шапочке, его кожаной куртке, играю на его гитаре и передо мной полный стадион зрителей, наслаждающийся каждым звуком, который я извлекаю.  Да что там стадион:  в перекрестье невидимых арматур, в сети парящих на высоте дронов, даже по краю нашей сцены, находятся сотни и тысячи web-камер, которые дают возможность поклонникам группы, где бы они не находились, смотреть шоу, как будто они здесь в Лондоне.  Всё, что тебе нужно, – это очки, приставка GlobalEye и нужная сумма на счёте.  Люди посещают концерты, театры, фестивали, не выходя из своих домов.  Я в данную минуту у себя в доме “Дыхание”.
Мы пересекаем “экватор” концерта.  В двух шагах от меня на полу прямо перед монитором приклеен наш плейлист.  Список песен на большом листе бумаги.  “Дыши”.  Это наша следующая вещь.  Начинаю свою партию.  Боно смотрит на меня, улыбаясь во все зубы.  Никогда не мог представить, что он настолько маленький.  Подошвы на тяжёлых ботинках добавляют ему сантиметров десять.  Знает ли он, кто сейчас находится в шкуре его друга и соратника  - гитариста Эджа?  
Так почему же я пригласил незнакомца в свой дом?
Ты бы стал?
Эти дни — лучше, чем тот.
Эти дни — лучше, чем тот.

Он не может этого знать.  Он - голограмма.  Настоящий Боно был убит восемь лет назад фанатиком-фундаменталистом во время концерта в Греции в Афинах.   Тот теракт стал кровавым финалом группы U2.  Не хочу вспоминать детали, бомбы были заложены по периметру и под сценой.  Никто из группы не выжил.
Каждый день я снова умираю, и вновь возрождаюсь.
Каждый день я должен находить смелость
Выйти на улицу с опущенными руками.
Получил любовь, которой не могу противостоять
Ни там, ни здесь.
У тебя нет ничего, что мне нужно.
Я могу дышать,
Дыши же.

Только год назад GlobalEye подписал договор с родственниками погибших музыкантов о том, что компания может включить U2 в число артистов, которым корпорация организует шоу с использованием их концертных фонограмм и голографических изображений.  Виртуальные ирландцы добавились в список к Майклу Джексону, Фредди Меркьюри, Дэвиду Боуи.  Только «Rolling Stones» держались до сих пор несломленными:  никому не удалось убедить давно прикованного к креслу престарелого Кита Ричардза в том, чтоб позволить клонам «роллингов» кривляться на мировых аренах.
Святой Джон Пророк на связи, мой пульс в норме,
Но я бегу вниз по улице, как свободное электричество,
Пока группа в моей голове играет стриптиз.
Это, конечно, самый крутой подарок в моей жизни.  Мои друзья скинулись и подарили мне на шестидесятилетие этот концерт.  Причём выбрали самую дорогую опцию:  я получил право не то чтоб быть просто зрителем, а стать музыкантом.  Все они знали, насколько я обожал Эджа.  И вот я им стал.  В его шкуре, в его теле, в его голограмме на эти три часа нахожусь я и, видит бог, нет на планете человека счастливее!

Мы люди, отмеченные звуком.
Песни в наших глазах
Буду носить их, как корону

Том сразу накидывает на меня огромное полотенце, как только я спускаюсь с последней ступени лестницы.  Дверь в гримёрку распахиваю пинком – так же положено героям рок-н-ролла ?!   Падаю в кресло.  Всё, что на мне, вымокло насквозь.  Пытаюсь дотянуться до бутылки на столе.  Нет сил подняться.  
Заходит Боно.  Завёрнутый в такое же белое полотенце.  Бухается в кресло рядом.  
- Неплохо, неплохо… - мурлычет он.
- Да вообще отлично! – подтверждаю я.
- Нет, друг мой!  «Отлично» - это когда ты не косячишь в каждой третьей песне.
- Так.  Секунду.  Это где это я косячил?
- Спокойно,  сейчас расскажу.  Всё, что вспомню,  - Боно поворачивается к столу с напитками, протягивает руку, потрескивает и становится полупрозрачным.  
- Чтт-ттто вооо-о-о-б-ще с ттт-о-бббб-ооо…
Боно распадается на линейные полоски, как будто я вижу его сквозь жалюзи, потом переходит в мерцающее состояние и тает в воздухе на моих глазах.
Окружающие меня детали, мебель, стены, искажаются в какие-то мегапиксели, дрожат, и растворяются.  В какой-то момент я оказываюсь в полном вакууме.  В абсолютной непроницаемой темноте.  Я снимаю очки.  Время вышло.
В квартире тихо.  Чуть потрескивают дрова в камине – это самая уютная звуковая дорожка.  На стенах-экранах застыли изображения концерта.   Если бы не они, я б не поверил, что это произошло со мной.  Я гляжу в огромное окно, за которым мерцают звёзды, точно так, как они три часа назад мерцали на стадионе.  
Не буду вставать с дивана.  Посплю здесь.  Полежать, успокоиться, вдох-выдох, выдох-вдох…  Завтра с утра придут внуки.  Будет, что им рассказать…
«С какой это стати я косячил?!»
Это последнее, что приходит в голову…
Назад
Вперед
Go To Top